Согласно докладу ООН «Мировая экономическая ситуация и перспективы 2025», опубликованному в мае, растущий спрос на критические минералы, необходимые для энергетического перехода, создает для богатых ресурсами развивающихся стран уникальную возможность для ускорения экономического развития. Эксперты организации предупреждают, что эта возможность сопряжена с серьезными рисками, включая неустойчивое управление, ухудшение состояния окружающей среды и усиление зависимости от волатильных сырьевых рынков, что в долгосрочной перспективе может подорвать достигнутый прогресс.
Возможность для ускорения развития возникает на фоне сложной глобальной экономической конъюнктуры. Согласно тому же докладу ООН, рост мировой экономики, по прогнозам, замедлится до 2,4% в 2025 году по сравнению с 2,9% в 2024 году. Для многих развивающихся стран, особенно с низким уровнем дохода, сохраняются проблемы, связанные с высоким долговым бременем и ограниченным доступом к международному финансированию. В этом контексте доходы от добычи критических минералов могут стать стабилизирующим фактором.
Международное энергетическое агентство (МЭА) оценивает, что в ближайшие десятилетия глобальный спрос на эти минералы резко возрастет: к 2030 году он может более чем удвоиться по сравнению с уровнями 2022 года, а к 2050 году — увеличиться вчетверо. Основным драйвером является переход на чистую энергетику. Так, по данным Международного агентства по возобновляемой энергии (IRENA), для достижения климатических целей к 2050 году потребуется 33 000 ГВт мощностей возобновляемой энергетики и электрификация 90% дорожного транспорта.
Однако, как отмечают эксперты, для реализации этого потенциала странам необходимо преодолеть сырьевую зависимость. «Эти возможности carry значительные риски. Плохое управление, небезопасные трудовые практики, деградация окружающей среды и зависимость от волатильных товарных рынков могут углубить неравенство и нанести ущерб экосистемам», — указывается в докладе ООН.
Рынок критических минералов характеризуется высокой степенью географической концентрации как добычи, так и переработки, что создает риски для глобальных цепочек поставок.
-
Добыча: Демократическая Республика Конго (ДРК) обеспечивает 74% мировой добычи кобальта, Индонезия — 54% никеля, а Чили и Австралия лидируют в производстве лития.
-
Переработка: На Китай приходится обработка более половины мирового лития, двух третей кобальта и почти 100% редкоземельных элементов. Он также доминирует в экспорте многих видов сырья, включая около 60% лития и более 60% графита.
Такая концентрация побуждает страны-производители активнее использовать свои ресурсы для достижения экономических и политических целей. Например, Китай ввел лицензирование на экспорт графита, сурьмы, галлия и германия. Индонезия с 2020 года запретила экспорт никелевой руды, чтобы стимулировать создание внутренних перерабатывающих мощностей. Аналогичные ограничительные меры были приняты в Танзании, Зимбабве и Намибии. Аргентина, Чили и Боливия, входящие в «литиевый треугольник», обсуждают возможность создания картеля.
Неустойчивое управление нередко приводит к социальным конфликтам и нарушениям прав человека. В докладе Всемирного института ресурсов (World Resources Institute) за октябрь 2025 года отмечается, что в ДРК около 40 000 детей заняты на маломасштабной добыче кобальта. Сообщества, проживающие вблизи мест добычи, могут сталкиваться с принудительным переселением, потерей традиционных источников дохода и health problems, связанными с загрязнением от горных работ.
Экологический ущерб от добычи и переработки критических минералов также значителен. Глобальная горнодобывающая отрасль ответственна за около 8% выбросов парниковых газов в мире. Кроме того, 16% критических минеральных шахт, месторождений и районов расположены в регионах с высоким водным стрессом, что создает конкуренцию за ограниченные водные ресурсы. Ненадлежащее управление отходами приводит к загрязнению почвы и подземных вод токсичными веществами.
Пишу статьи о бизнесе и финансах. В сферу моих интересов входит макроэкономика, денежно-кредитная и фискальная политика, глобальные экономические тенденции.